Шла Чума по городам.
В платье - из ворон.
Счет вела по головам
Под могильный звон.

Через рвы и стены шла,
Через реки, вброд.
А за ней мела метла:
Голод, недород.

Свет погас в глазах детей
Почернел побег.
На коленях перед ней
Каждый человек.

Ни молитва, ни вино
Не спасут от мук.
Жизнь твоя — веретено.
Вырвется из рук.

И когда сердца отчаяньем полны,
Нет надежды, нет спасенья от Чумы.
И когда свинцом налиты небеса,
Начинает жатву черная коса.

Но нашелся тот один,
Кто не падал ниц.
День и ночь не выходил
Из моргов и больниц

Не молился, не стонал
Не срывался в крик.
Днем с огнем Чуму искал
Книжник, еретик.

Маска - не видать лица,
Черный балахон.
Где б ни ждали мертвеца,
Первый гость был он.

Чуть его завидев, всяк
Про себя ворчал:
- Не дразни Чуму, дурак,
Сгубит и врача.

И когда сердца отчаяньем полны,
Нет надежды, нет спасенья от Чумы
И когда свинцом налиты небеса,
Начинает жатву черная коса.

И однажды, среди скал
Он ее настиг.
— Здравствуй, Смерть. Я твой оскал
Наблюдать привык.

Оба знаем - в этот час
Мне несдобровать.
Ну так дай в последний раз
Мне тебя обнять.

И схватив Чуму в охапку, со скалы
В пропасть ринулся, в ревущие валы.
И когда рассветный луч проник в дома
Люди поняли, что кончилась
Люди поняли, что кончилась
Люди поняли, что кончилась Чума.